Загорая на участке, я поняла, что от сбора травы есть ощутимая польза – купальник уже не врезается в кожу. А может, я похудела от душевных переживаний?

Белобрысая Жердь сегодня битых полчаса хихикала возле моего забора, распугивая трясогузок. Интересно, что такое веселое рассказывал ей Пашка? Мне все время мерещилось, что объектом их нездорового веселья являюсь я. Но даже если речь шла не обо мне, я воспринимала это хихиканье, как насмешку над собой. Ну и поделом трусихе, нечего было так глупить в березняке! На месте Жерди вполне могла быть я…

Галопов радостно сообщил деду, что помирился с вдовой. Разлука расставила все по своим местам – они поняли, что не могут друг без друга. Вскоре весь поселок стал свидетелем того, как престарелый спортсмен разбирал забор, разделяющий их участки. Из освободившихся досок он обещал построить беседку для вечерних чаепитий под луной. Вдова возбужденно осваивала территорию Галопова, выбирая, где разбить цветник.

Бультерьер Шарик лениво наблюдал за происходящим, лежа в тени лопуха. И тут не обошлось без инцидента: склонившись над канавой, вдова умудрилась потерять свою шевелюру. Отливающий бронзой парик, который обычно белкой сидел на ее крупной голове, спрыгнул в траву и покатился по склону. Шарик сразу узрел добычу и помчался за ней, как д’Артаньян за Констанцией – с безумным взором. Весь вечер вдова, потрясая жидким пухом на голове, носилась за Шариком, а Галопов непринужденно сколачивал беседку и декламировал: