Прибегала окрыленная любовью к Бурундукову Машка, расспрашивала про меня с Денисом. Я сказала, что ничего не помню – пьяная была. Меньше всего мне сейчас хотелось слушать охи-вздохи Кузькиной.
Днем приплелся Денис. Я заперлась в комнате и через дверь попросила бабушку придумать что-нибудь. Почему-то мне было стыдно смотреть ему в глаза.
– Соне нужно собираться, она не выйдет, – спасла меня бабушка.
Денис уныло пошел домой. Жизнь сделала меня жестокой, но иначе поступить я сейчас не могла.
Вечером к нам зашли Галопов с вдовой адмирала. Они сообщили, что подали заявление в ЗАГС и в августе состоится свадьба. Оба счастливые, просто светятся. Вдова даже как-то помолодела без парика, а спортсмен приосанился. Лишь крысоподобный бультерьер как ни в чем не бывало изображал вселенскую лень и апатию.
30 июня
Утром приехал папа. Рассовал мои вещи по пакетам, полупустой чемодан швырнул в багажник – на все ушло 20 минут. И сказал – поехали!
Бабушка еле успела в нас борщ с пирожками перед отъездом впихнуть. Она прыгала вокруг меня и папы, причитая: звоните, на солнце много не лежите, за шведским столом не объедайтесь, много не купайтесь…
Дед молча пожал папе руку, а меня грубовато, но тепло обнял.
Я села в машину, папа нажал на газ, мы тронулись. За окнами поплыли заборы.
Когда мы проезжали участок Поляковых, я увидела Пашку, выкапывающего яму под яблоню. Пашка посмотрел на нашу машину, отбросил лопату и выбежал на дорогу.
Я покидала «Розовые зори». Паша стоял посреди дороги, в недоумении раскинув руки, и смотрел мне вслед. По мере нашего отдаления его растерянная фигурка становилась все меньше и меньше, а печаль в моей душе – все больше и больше…
Июль
1 июля
Сборы на отдых в нашей семье – это песня… Песня «А ну-ка убери свой чемоданчик».