Прошла уже неделя с тех пор, как мы прилетели в Турцию.

Наступил момент, когда вдруг оказывается, что на шведском столе совершенно нечего съесть. Одно надоело, другое не хочется, третье невкусно, четвертое вкусно, но калорийно, а до пятого лень идти…

На пляже начинаешь ощущать жару и духоту, а в воде – тела отдыхающих.

Появляются первые признаки ностальгии. (Красивое слово, да? Мне определенно идет.)

Вечером в отеле была запланирована шоу-программа с танцем живота.

Мама целый день выбирала себе наряд и призывала нас с папой участвовать в этом показе мод.

После ужина заявились массовики-затейники, клоуны-аниматоры и пышнотелые дамы в расшитом золотыми нитями капроне. Я ушла подальше от громкой музыки и заняла позицию наблюдателя со стаканом холодной газировки. Турчанка, похожая на кассиршу из нашего супермаркета, трясла животом, призывая пенсионерок и добропорядочных матерей семейств повторять ее движения. Матери и пенсионерки охотно и радостно подчинялись.

«Ну и смешные же они», – подумала я.

– Ну и смешные же они! – раздался голос у меня за спиной.

Очкарик потягивал из стакана газировку и так же, как я, наблюдал за происходящим.

– Ты смотри, смотри, вот умора! Тот пьяный в дымину плешивый тип сейчас просто-напросто раздавит в объятиях турчанку! А турчанка-то – вылитая наша продавщица из рыбного отдела! – веселился очкарик, изображая дядю Колю, который, действительно явно нетрезвый, пытался выжать из турчанки-кассирши-продавщицы все соки.

Я покатилась со смеху – так здорово у мальчишки выходило давать окружающим характеристики.