Потом мы все щелкали клювами, когда вместо нормального обеда нам предложили какой-то завтрак туриста, да еще, кажется, вчерашний.
Вечером мы вернулись в отель как черти злые и голодные.
За ужином сообщила Ромке, что завтра утром улетаю в Москву. Даже самой стало немножко грустно, глядя на его расстроенную физиономию, – хороший он все-таки человек.
12 июля
Ранним утром мы сидели в холле на чемоданах и ждали автобуса в аэропорт. Отель спал. Спал даже юноша на ресепшене.
Вдруг двери лифта открылись, и из него выскочил сонный Ромка. Он забыл надеть очки и выглядел непривычно и смешно.
– Держи, я тут свой адрес написал… электронный… и такой… – запинаясь, проговорил Ромка, всовывая мне в руку листочек, вырванный из блокнота. – Может, ты это… и мне свой оставишь, а?
Я не смогла найти листка бумаги и, стащив с тумбы на ресепшене ручку, записала свой адрес Ромке прямо на ладони.
На улице раздалось фырчанье мотора – за нами приехал автобус. Родители понесли наши чемоданы, я поплелась за ними. Уже около дверей оглянулась – трогательный близорукий Ромка печально взирал мне вслед. И тут я удивила даже саму себя. Подбежала к нему, обняла и чмокнула в губы. Да, прямо в губы! Он покраснел и начал глупо улыбаться, а я понеслась за родителями, которые уже поднимались в автобус.
Автобус тронулся с места. Я выглянула в окно. Ромка, все еще красный и улыбающийся, махал мне рукой. Я тоже помахала ему. Мне стало одновременно грустно и тепло.
– Женихи провожают? – ухмыльнулся папа, но сразу сник под строгим взглядом мамы.
Потом мама посмотрела на меня, и я тоже увидела в ее глазах тепло и грусть. Мама обняла меня, я прижалась к ней и заснула до самого аэропорта…
13 июля
Москва встретила нас серым небом, моросящим дождем и слоем пыли на мебели.