Тут он уже в который раз вспомнил: звонкий удар ее пальцев о его подбородок, и она корчится от боли. Он закусил нижнюю губу и стукнул кулаком по ладони, пытаясь забыть обо всем этом и о своей вине тоже. «Но почему я виноват? Это она меня ударила. Да, но...» Его мучила совесть, и ничего тут не поделаешь. «Я надутый осел, пусть она меня ударила, но она, Господи, она так красива и так несносна!»

– Да пропади он пропадом, этот костюм, – бормотал Фил, глядя на джинсы, и добавил, вспоминая:

– Скучный...

Клодия отошла в сторонку и наблюдала за Филом: он хмурился, и это его портило, а он и так не был красавцем, ее мальчик. Такой смышленый малыш, и никто его не любит. Это ужасно! Он слишком быстро вырос, и слишком рано на него легла ответственность: ему только исполнилось двадцать два, когда умер отец.

– Скучный? Кто тебе это сказал?

– Да так, кое-кто.

– Если ты и скучный, то совсем чуть-чуть, поверь мне. Не больше, чем любой мужчина Новой Англии.

– А ты, Клодия, конечно, знаешь все о мужчинах Новой Англии? – хмурое выражение сменилось улыбкой. Слишком она стара, чтобы краснеть, хотя он и сделал ей комплимент.

Клодия тоже улыбнулась в ответ и лукаво подмигнула:

– А теперь к делу.

– Есть что-нибудь чрезвычайно важное?

– Как сказать. У мистера Андерсона неприятности на консервном заводе в Плимуте, и он...

– Он управляющий, пусть сам и разбирается. – Фил не дал ей договорить и небрежно махнул рукой.

– Понятно. Как и было обещано, начинаем применять бесконтрольные методы управления?

– Точно. Я хочу вздохнуть свободно. До сих пор не представлял, как мне этого не хватает. Можно тебя кое о чем спросить, Клодия?