Чтобы вывести Фила из себя, вполне достаточно было столь необдуманного замечания, но сегодня он всячески старался прийти к согласию с этой дамой.

– Я одинок, – сказал Фил. – Ведь даже промышленный магнат, если он холост, может быть одиноким. А вам, должно быть, незнакомо чувство одиночества.

– Не будьте так самоуверенны, – огрызнулась Чарли. – Самый одинокий человек – это музыкант во время гастролей. Иногда на неделе я играла в четырех разных городах, и я знаю, что такое одиночество.

Он недоверчиво посмотрел на нее: что это она так разволновалась? «А грудь у нее не такая уж маленькая», – подумал Фил. Было бы здорово сказать ей, например: «Присядь-ка, я хочу с тобой поговорить». Или еще что-нибудь в этом роде. Но он вовремя прикусил язык.

– Я был одинок, – повторил он. – У меня жуткая аллергия на кошек и собак, поэтому я и купил поросенка. Их легко приручить, они умнее собак и кошек, они чистоплотны и проживут с вами лет тринадцать, если не больше. Мы с Сэмом пробыли вместе почти четырнадцать лет. Конечно, были и сложности. Требовалось разрешение от Совета по здравоохранению на содержание свиньи в городе. Вот почему я арендовал дом здесь. А теперь насчет футляра.

Чарли предъявила вещественное доказательство преступления: футляр был окончательно загублен – середина раздавлена, а края обгрызены. Фил это признал.

– Разумеется, ущерб я возмещу.

– Хотелось бы знать, как вы его оцениваете, – съязвила Чарли. И когда она назвала сумму, он чуть не поперхнулся, так как был из тех бизнесменов, что верили в совет Бенджамина Франклина

– Концерт для скрипки ре мажор Чайковского, – рассеянно проговорил он.