Он уставился на ее палец, и она быстро опустила руку на колени.

– Французы, мисс Ламберн. Вы же знаете, что сейчас идет война?

– Ну да, я… – Она встретила его осуждающий взгляд и смиренно добавила: – К сожалению, я редко выхожу из дому.

– Я так и полагал. Позвольте заверить вас, что мы сейчас действительно находимся в состоянии войны. И любой патриотический поступок, который могут совершить наши граждане, был бы нам чрезвычайно полезен.

В комнате повисла тягостная тишина. Изо всех сил Мерлин старалась не опустить глаза, как ребенок, которого отчитывают. Она смутно понимала, что герцогу не понравится, если она малодушно отведет взгляд. А ей так хотелось, чтобы он снова улыбнулся, как тогда, внизу: искренне и открыто, а не с этой ядовитой иронией.

– Мисс Ламберн, вы нам поможете? – Она сглотнула и молча кивнула в ответ. Он продолжал смотреть на нее, словно ожидая чего-то еще. – Мисс Ламберн, прошу вас, не играйте со мной в эти игры. Где ваше изобретение?

– Изобретение? – повторила Мерлин, и глаза ее широко раскрылись от отчаянья. – Мое изобретение? Боже мой, оно для вас совершенно бесполезно. Оно еще совсем не готово: крылья никуда не годятся, а центральная часть вообще не будет работать, если ее сделать в натуральную величину. Понимаете, все оборудование для устойчивости и маневрирования нужно поместить в ногах аэронавта, а там совсем мало места. Да я даже сама еще не пробовала!

Герцог шумно выдохнул от нетерпения:

– Я говорю вовсе не о вашей летательной машине! – Он обвел комнату быстрым взглядом. – Здесь должно быть что-то еще. Разве у вас больше ничего нет?

– Нет-нет, я же говорила вам, что не теряла ни минуты! Я работаю над авиационной машиной с тех пор, как умер дядя Дориан. И уже очень близко подошла к успеху, правда, близко. Я бы с удовольствием помогла вам, но для испытаний с участием человека еще очень и очень рано. Может быть, если вы подождете еще несколько месяцев…