Несколько напряженно я спросил:
— Пит, куда делась та рыжая девица, которая зашла сюда?
Он бросил свое занятие и уставился на меня:
— Какая девица, Шелл? Не видел я никакой девицы.
Он сделал пару шагов вдоль стойки и принялся опять полировать ее.
— Ты уверен? Это очень важно. Длинные рыжие волосы, в брюках, прекрасная фигура?
Пит бросил на меня слегка раздраженный взгляд:
— Что это тебе взбрело, Шелл? За все утро у меня не было ни одного клиента. Дела идут...
Но я уже не слушал его, а поторопился на выход.
Глава 3
Я перебежал тротуар, бросил сумочку на сиденье и нырнул за руль. Я завел машину, рванул с места и проскочил пару перекрестков, прежде чем сообразил, что не знаю, куда и зачем тороплюсь. Я затормозил, припарковался и выключил двигатель. Достал смятую пачку сигарет, зажигалку и закурил, ругая себя последними словами. Как же я был зол!
Что больше всего меня огорчает — да, наверное, и любого, — это сознание того, что ты был не прав или совершил глупейшую ошибку. И первое, что нужно сделать, чтобы остыть и снова начать думать, это признаться — по крайней мере самому себе, — что ошибся, и понять почему.
Нелестно пройдясь по своему собственному адресу, я попытался сообразить, что же все-таки произошло и при чем тут я. Конечно же я сделал глупость, когда выпустил девушку из своего поля зрения. Как только она произнесла: «Они хотят убить нас», я должен был связать ее слова с теми выстрелами, которые ранее были произведены по мне, и уже не отпускать ее от себя.
И тут несколько запоздалый холодок пробежал по моему скальпу: она сказала, что они хотят убить не меня, а нас. Она была включена в состряпанное кем-то против нас дельце.