Я наблюдал, как она идет легкой и грациозной походкой, двигаясь медленно, с ленцой. У нее была крупная фигура, но не неуклюжая или нескладная, а сильная, немного полная, с пышной грудью и бедрами. На высоких каблуках она была бы не намного ниже меня.

Когда она вернулась, на ней все еще красовалась верхняя половина пижамы, но уже заправленная в темную юбку, а на ногах появились домашние тапочки. Я оценил тот факт, что она задержалась не более полминуты и даже не подкрасилась. Другая женщина непременно сделала бы это, несмотря на то, что я явно торопился. Она села на диван напротив меня и спросила:

— Так что же вам нужно, мистер Скотт?

— Прежде всего, мне хотелось бы убедиться, что мы говорим об одном и том же человеке, — ответил я. — Мисс Гордон — это рыжая и очень привлекательная девушка.

Она подтвердила кивком:

— Мне кажется, что утром она надела темно-синие брюки и светло-голубой полусвитер.

— Это она. Она живет здесь, не так ли?

Она опять кивнула:

— Мы живем здесь вдвоем. Мы обе работаем в одном и том же ночном клубе и платим поровну за квартиру.

Я уже знал, о каком ночном клубе шла речь, но все же спросил:

— А как называется клуб?

— «Подвал».

Клуб Марти Сэйдера. Снова речь шла о нем. Все больше и больше я убеждался в необходимости повидать Сэйдера, и как можно быстрее. Я припомнил тот вечер, который провел в его клубе. Он произвел на меня весьма тягостное впечатление, напомнив мне клубы, которые я видел в Сан-Франциско. Через центр квартала проходил переулок, соединявший Седьмую и Шестую улицы. Шагах в десяти от Седьмой улицы справа в стене была дверь в лифт. В нем можно было спуститься в клуб, и это нравилось посетителям. Лифт двигался очень медленно, и уходило около минуты на то, чтобы спуститься на двадцать футов ниже уровня улицы. Когда лифт останавливался, у вас создавалось впечатление, что вы опустились на милю под землю. Это был обыкновенный ночной клуб, без карточной игры, без каких-либо причуд. Но в нем царила атмосфера интимности, защищенности от шума города, оставшегося наверху.