— Что бы там ни говорил тот тип, — пробормотал я, — это был я. Просто пришлось пригнуться немного. И прошу тебя, не распространяйся особо относительно этих примет.

Дэнни усмехнулся и спросил:

— Кто в тебя стрелял?

— Не знаю. Не имею ни малейшего представления.

— Давай-ка выкладывай, кто, по-твоему, мог стрелять.

— Ты что, не понял? Я же сказал, что не знаю. Так уж случилось. Я чуть на физиономию не брякнулся, когда у моего уха просвистела пуля.

Дэнни продолжал смотреть на меня, тихо насвистывая.

— Расскажи-ка поподробнее, — произнес он наконец.

Я рассказал все, что знал, и это ему не понравилось. Мне и самому это не нравилось.

— Неужели не догадываешься, кто бы это мог быть? Не глупи, Шелл. Если кто-то объявил на тебя охоту, тебе понадобится помощь.

Я покачал головой:

— Это все, что я знаю. Если б знал еще что-нибудь, обязательно рассказал бы тебе. Какого черта, не думаешь же ты, что мне это нравится?

Он достал сигареты, взял одну и протянул мне пачку. Зажигая одну за другой спички, которые проникавший в открытые окна «кадиллака» ветер тут же задувал, Дэнни небрежно спросил меня:

— Шелл, ты, случайно, ничего не знаешь о Лобо?

Он имел в виду Красавчика Лобо, о котором я прочитал за утренним кофе. Он был найден в канаве недалеко от города с тремя пулями в голове. Между Лобо и мною не было никакой приязни, и, по мне, его голова была прекрасным местом для тех трех пуль.

Я от души невзлюбил Лобо месяца три назад. Тогда я работал для некоего Марти Сэйдера, попросившего узнать недельный доход одной букмекерской конторы на Слосон-авеню. Я не допытывался, зачем ему нужна была та информация. Он объяснил только, что ее нельзя получить, обратившись в эту контору или в полицию, а самому ему не хотелось связываться.