– Черт, я поражен…

Уитни не слышала, как Люк появился в кухне. При звуке его голоса она вздрогнула, и ей понадобилось несколько мгновений, чтобы собраться и спокойно повернуться к нему.

– Поражен? Чем же?

Он взглянул на ряды чисто вымытых тарелок и несколько дюжин хрустальных бокалов, которые Уитни вымыла и до блеска протерла льняным кухонным полотенцем.

– Твоими попытками произвести впечатление.

Она повернулась к нему боком и взяла стопку тарелок.

– Извини, мне нужно убрать это в шкаф.

Он посторонился и открыл дверцу шкафа.

– Тебе не надо мне ничего доказывать, – сказал он спокойно. – Я прекрасно знаю, что ты собой представляешь. Расслабься, дорогая… Иди, налей себе чего-нибудь выпить, и пусть экономка сама здесь все закончит.

Стараясь подавить закипающую ярость, Уитни взяла вторую стопку тарелок. Делая вид, что Люка в кухне нет, она расставляла посуду на полочках шкафа. Закончив с тарелками, она принялась за бокалы, уставляя ими большой деревянный поднос. С усилием подняла его и понесла через холл в комнату, чувствуя, что Люк идет следом за ней. Пока она ставила бокалы в буфет, он даже не пошевелился, чтобы ей помочь.

– Ну, вот мы и одни дома, дорогуша. – Его голос был полон сарказма.

– Я не настроена на шутки.

– Это вовсе не шутка. Кто бы мог подумать в тот день, когда ты впервые появилась в этом доме подростком с глазами как блюдца, что в один прекрасный день мы будем вместе хозяйничать в этом доме.

– Я не собираюсь с тобой здесь хозяйничать. Просто в данный момент у меня нет другого выхода, как дать тебе комнату. Во всем же остальном тебе придется обходиться самому. Сам на себя готовь, стирай и…

– Для этого есть прислуга. Им за это и платят.