— А что мне еще остается? Подождите минуту, мне звонят по другой линии.

Через пару минут он вернулся:

— Послушайте, мне надо уходить. Может быть, вы согласитесь приехать ко мне в офис, скажем, завтра в одиннадцать.

— Извините, но это вам придется приехать ко мне. — Рози не стала объяснять про то, что она пока не может водить машину.

— Хорошо, — он произнес это недовольно, но не стал спорить. — Объясните мне, как доехать.

Она объяснила, назначила встречу на полдень и повесила трубку. Ей не хотелось встречаться с Саммертоном, но она считала себя обязанной ему помочь. Что до Гардении, то эта безумная дурочка была, видимо, на грани отчаяния. Чем еще можно объяснить желание связаться с таким типом, которого только ломом можно вытащить из его панциря?

Кент взглянул на телефон. У него не было времени играть в кошки-мышки. Гора бумаг ждала его на столе. Кроме того, он не был уверен в искренности Рози О'Ханлон, но это можно будет выяснить лишь при встрече.

Когда письма только начали приходить, он их игнорировал. Но постепенно текст становился все более интимным, признания — все более жаркими — спасибо умению Рози О'Ханлон, — и он решил: пора что-то предпринять. Кент не стал говорить Рози, что он уже обращался в полицию. Вот только кроме многозначительного подмигивания и совета обратиться к ним снова, если станет хуже, он от них ничего не добился.

В дверь позвонили ровно в полдень. Рози не сомневалась, что это Саммертон. Он просто обязан был быть точным. Она посмотрела на лежащего пса. Тот быстро поднял голову, как бы спрашивая, не требуется ли его помощь. Не получив инструкций, Фонт снова опустил голову. Она провела пальцем под стальным воротником, пытаясь ослабить его, как будто это воротник рубашки, изобразила на лице улыбку и открыла дверь.

Улыбка становилась все шире и шире. Впервые Рози обрадовалась своему «ошейнику»: без него она могла бы просто вывихнуть челюсть.