Паккард был подрядчиком. Кент взглянул на бумаги и напрягся. Еще одна проблема.

— Что мне ему сказать? — спросила Марлен.

— Скажи, что мне не терпится услышать его объяснения. Завтра утром в полседьмого.

— Передам. — Она задержалась у двери. — Я обедаю в нашей столовой. Присоединишься?

— Не сегодня. Спасибо. Попрошу Мэй принести мне что-нибудь в кабинет.

Он еще раз взглянул на оставленные Марлен бумаги.

«Похоже, мне сегодня отсюда не уйти. По крайней мере до полуночи», — подумал он. Зато к утру он будет знать наизусть все цифры.

— Тогда до завтра, — Марлен вышла из кабинета. Кент решил, что для начала он найдет телефон издательства.

Рози запечатала письмо к Гардении и положила его рядом с письмом к матери, которое она тоже наконец-то дописала. Не прошло и недели.

Конечно, она могла бы просто позвонить, но ее мать так же обожала получать письма, как сама Рози их писать. Рози всегда посылала их на адрес гостиницы, представляя, как улыбается мать, когда видит письмо на конторке. Конверт был ярко-желтый с изображением радуги. То, что надо, чтобы скрасить будни управляющего. Рози знала, что это письмо мать вскроет первым. Письмо к Гардении, наоборот, выглядело очень будничным в простом белом конверте. Она надеялась, что ее план сработает.

Рози подошла к окну. День был светлым, хотя солнце и скрывалось за легкими облаками. К обеду оно должно выглянуть. Она задержалась взглядом на облаках. «Надо было согласиться на обед с Кентом». Пришедшая в голову мысль не исчезала. Нужно освободиться от нее. Ее рациональное «я», которое она называла «Умницей», подсказывало, что Кент Саммертон вовсе не герой ее романа. «Гормония» (ее иррациональное «я») предъявляла все новые и новые аргументы: «Он ведь даже костюма не носит». «Может быть, снаружи и нет, а внутри? — тянула Умница. — Тройка, да еще застегнутая на три пуговицы». Маме бы он понравился.