Дэниел пожал плечами:

— Большую часть ночи я провел, закапывая взрывчатку и устанавливая таймеры. Сложно было только равномерно распределить взрывчатку на корпусе самолета. Часовой, окажись он поблизости, запросто мог бы меня заметить, скрыться было негде.

— А на самолете вы взорвали капсулу со слезоточивым газом?

— Не совсем. Эта дрянь будет похуже слезоточивого газа. Она парализует органы дыхания. Стоит сделать вдох, и человек надолго выведен из строя. — Он озабоченно взглянул на нее. — С вами точно все в порядке?

Зайла кивнула.

— У меня немного болит в груди, и все еще льются слезы. Но в остальном все нормально. — Она нахмурилась. — Но как вы смогли все это выдержать с открытым лицом?

— Затычки в носу и контактные линзы. — Он поморщился. — Во всеоружии да еще с искусственным ухом я был словно биоробот из телесериала.

— Ах да, ваше ухо! — засмеялась Зайла. — Я чуть в обморок не упала, когда вы его оторвали. Оно выглядело совсем как настоящее.

— Ну, у Клэнси все на высшем уровне. Он предложил мне замаскировать бомбу под любую часть тела. У меня оказалось только два подходящих органа. Другим я бы не стал рисковать даже при крайней небходимости. — Его взгляд упал на приборную доску, и улыбка мгновенно сошла с его лица. Он тихо, но с чувством выругался.

— Что случилось?

— Да бензин, черт бы его побрал! Уровень падает невероятно быстро. Скорее всего, одна из пуль пробила бак.

Зайла с тревогой посмотрела на него.

— Значит, у нас почти нет бензина?

Он кивнул:

— Ну да, а до подножия гор еще не меньше десяти миль. Нам очень повезет, если джип проедет восемь-девять миль. А дальше придется по песку тащиться пешком.