— Не знаю, что ты имеешь в виду… — Внезапно ее глаза широко раскрылись. — Ты что, думаешь, что Дэвид мой любовник?

Дэниел придержал ветку, давая ей пройти, а потом резко отпустил.

— Это не мое дело! — Но сразу же он бросил на нее взгляд, поразивший ее своей яростью. — Хотя черта с два не мое! Это мое дело. С того момента, как я увидел твою фотографию, я пытался убедить себя, что ты ничем не отличаешься от других девушек. Что ты такая же — ни больше, ни меньше. Но я никогда не обманывал самого себя и сейчас не собираюсь: ты мне не безразлична. — Его лицо вдруг стало будто каменным. — Еще час назад, когда я вошел в салон самолета, я уже знал, что ты будешь принадлежать мне. Так что привыкай к этой мысли. Я не знаю, что со мной происходит, но что-то случилось, это точно. — Он резко отогнул ветку и подтолкнул Зайлу вперед. — Так что можешь сказать своему Дэвиду, что ему придется довольствоваться собственной женой. Ты больше не будешь принадлежать ему.

— Он и так счастлив с Билли, — растерянно проговорила Зайла. — Но я не буду принадлежать и тебе. Мы совсем не знаем друг друга. Это просто безумие! О чем ты только думаешь? Нас преследуют четверо террористов, а ты, кажется, делаешь мне предложение!

— Предложение? Ну нет! Я просто констатирую факт: ты будешь принадлежать мне! — Он решительно вел ее вперед, и грубоватый тон его голоса странно противоречил той исключительной заботе, с которой он оберегал ее от колючих деревьев и кустарников. — Я знаю, что мои слова кажутся тебе бредом. Но я ничего не могу с собой поделать, черт возьми. — Он недовольно посмотрел на нее. — А я не люблю терять контроль над ситуацией. Это меня страшно раздражает.

— Ты ведешь себя так, будто в твоем временном помутнении рассудка виновата я, — удивленно сказала она.

— Да никого я не обвиняю! — ответил он, хмурясь. — Проблема в том, что я совсем не уверен, что это помутнение, как ты говоришь, у меня временное.