— Но на ключах нет никаких надписей, — заметила Каран. — Как я узнаю, от какой они двери?

Быстрым жестом Мануэлла захлопнула перед ее носом дверь, которая почти тотчас же снова отворилась, и провозгласила не без раздражения:

— Я иду.

— А вчера вы приходили сюда? — спросила ее Каран, когда они вместе шагали по дороге.

Мануэлла остановилась и уставилась на молодую англичанку:

— Нет. А зачем мне было приходить?

Каран поняла, что нет смысла допытываться дальше и пускаться в объяснения — все равно было ясно, насколько недобросовестны служащие миссис Парментер.

Наконец они подошли к «Радости», и Мануэлла выбрала из связки один ключ и вставила его в замок. Но ключ был явно не тот, тогда она стала пробовать другие, все по очереди, наконец нашла подходящий. Внутри было темно — стоял затхлый, кисловатый запах.

Следующая вилла, «Бирюза», тоже стояла с закрытыми ставнями, но, когда они подошли к третьей, «Хрустальной», входная дверь оказалась открытой.

— А здесь кто-нибудь живет? — спросила Каран у старухи. — Я так поняла, что сейчас сдается только одна вилла.

— Нет, никого здесь нет, — заявила Мануэлла. — Единственный ключ только у вас.

Она взяла Каран за руку, словно желая увести ее, но в этот момент послышался женский голос, напевающий какую-то песню, и трое маленьких ребятишек гурьбой выбежали из дома. При виде Каран они сразу же застыли и с опаской стали рассматривать незнакомку. Потом подбежали к Мануэлле, схватили ее за юбку и за руки.

— Пойду посмотрю, кто там живет, — сказала Каран решительно.

Она быстро прошла через жилую комнату и вошла в кухню. Там молодая женщина стирала в раковине белье.

— Что здесь происходит? — спросила Каран. — Кто вы такая и почему здесь живете?

Из судорожных всхлипываний молодой женщины и визгливых выкриков Мануэллы Каран постепенно узнала всю историю. Это была Габриэлла, старшая дочь Мануэллы, которую с мужем и пятью детьми выставили из коттеджа, где они прожили много лет, за неуплату.