Я так и делала, утаивая только одну, самую тяжелую новость. Но понимала: если в конце месяца гостиница будет закрыта, придется ей об этом сообщить. Однако я решила до поры до времени держать все в тайне. В спокойные дни, когда было мало звонков, а владельцы животных и торговцы заходили редко, я убеждала себя, что нам нечего боятся. Но в другие дни, когда телефон разрывался, а народу было как в Лондонском аэропорту, оптимизм меня подводил, и я оставалась один на один с угрозой.

В тот месяц погода стояла ужасная, так называемое лето побило все рекорды по количеству дождя и холода и по недостатку солнца. Каждое утро я приходила на работу промокшая до костей, продрогшая от сильного ветра и тумана.

В тот день, который я позже назвала «часом Ч», как обычно, лил дождь. Выведя на прогулку четырех собак, я встретила у ворот почтальона Дэна Роуза.

— Поможете мне, мисс? Донесете сами вашу почту?

— Конечно, Дэн.

Я взяла у него открытку, восхитилась сказочной голубизной озера Лугано на ней и прочитала на обороте слова, написанные почерком Салли: «Не забудь заплатить за дом!»

Дэн медлил. Мы были старыми приятелями, и я поняла, что он уже успел до меня полюбоваться видом Лугано.

— Это от миссис Дьюк, — объяснила я. — Нам бы тоже не помешало немного солнца.

Он с воодушевлением согласился.

— Это все из-за атомных бомб.

— Сейчас их пока еще не сбрасывают, — напомнила я.

— Все равно. Все знают про последствия. — Дэн поправил козырек фуражки и смахнул дождевую каплю со своего вздернутого носа. — Моя мама всегда говорила: когда ты влюблен, лето царит каждый день.

Я тут же забыла про открытку, атомные бомбы и нависшую надо мной угрозу. Я уставилась на Дэна, недоумевая, как я раньше могла не обращать внимания на этот нос. Хотя, конечно, у него не было акцента. Испытывая ностальгию по голосу, который больше никогда не услышу, я спросила: