— Но вольер был заперт, — заметила я.

— И что? Я же знаю, где вы держите ключ. — Бланш сузила глаза и похлопала меня по руке. — Ладно, ладно! Я больше ничего не взяла, а если вас беспокоит эта ужасная цепочка, то я оставила ее рядом с вольером.

Я чуть не задохнулась от такой наглости:

— Меня беспокоит только то, что вы без спросу взяли ключ.

— Чтобы выпустить собственную собаку? Да бросьте вы!

— Он находился под моей ответственностью до самой последней минуты, — ледяным тоном отчеканила я. — И вы не имели права отпирать вольер, где находились другие непривязанные собаки.

— Да, но вы ведь всегда запираете ворота. Вы сами сказали.

Моей первой мыслью было «она не заперла вольер и знает об этом» и тут я увидела, как Патрик, молодая нервная немецкая овчарка, которую я привезла из Стейнтона, промчался по дорожке, перемахнул через низкую изгородь и скрылся в неизвестном направлении.

Надо отдать ей должное, Бланш выглядела не менее потрясенной, чем я. Потом она принялась извиняться:

— Наверное, он проскользнул за мной в дом… — но я уже отдавала приказания:

— Дайте мне поводок Бобо. — Я залезла в машину и сама взяла его. — Возвращайтесь в дом и закройте двери. Загоните собак в вольер и заприте его. Обязательно заприте, поняли?

Бланш пожаловалась:

— Я не знаю как. Ключ так туго поворачивается, поэтому…

Я была слишком зла на нее и перебила:

— Вы же сами отперли дверь. Справитесь, даже если вам понадобится час.

— Но, как же овчарка? И почему вы взяли поводок Бобо?

— Догадайтесь. Иду на поиски Патрика. — Я могла бы потребовать ее машину, но за несколько секунд успела передумать. Я воспользуюсь машиной Клайва.

Я направилась к ней, молясь, чтобы ключ был в замке зажигания. К счастью, он оказался там, и я выехала из ворот. Бланш крикнула: