И тут же шарахнуло. К счастью, не очень далеко.

Танцор пошел на выстрел.

* * *

Минут через двадцать начали переаукиваться. И вдруг, когда уже, судя по всему, оставалось метров пятьдесят, Стрелка позвонила:

- Танцор, блин, давай скорей. Тут, - голос был напуганным, задыхающимся, тут вроде кто-то...

- Кто, - заорал Танцор, - стреляй на хрен!

- Не, тут, кажется, труп.

Танцор побежал, загораживаясь левой рукой от хлеставших по лицу ветвей. В правой держал Стечкина.

Да, это зрелище было не для слабонервных. Под сосной лежало нечто непонятное. И лишь приглядевшись, обойдя вокруг, превозмогая жуть и рвотный рефлекс, в этой бесформенной груде кровавого мяса можно было угадать труп человека. Вероятно, женщины, судя по волосам. Какой-то ублюдок изрезал ее так, что все было залито кровью,'все, буквально все тело сочилось еще не начавшей сворачиваться густой алой жидкостью. Даже живот был вспорот, развернут и вывален на траву. Лица не было. Убийца не оставил лица, срезав с него половину мяса. Вокруг была разбросана одежда.

- Сука, - зло сказал Танцор, еле прикурив, потому что дрожали руки, - как же он от меня ушел! Надо было в него, скота, стрелять! А я, мудак, в воздух!..

- Так думаешь, тот, которого ты видел?

- Кто же еще?! Типичный маньяк.

- Что будем делать?

- Ну не в милицию же бежать!

- А почему нет? - изумилась Стрелка. - Считаешь, что это нормально? Пусть, значит, и дальше скот то же самое...

- Так что толку-то? Менты его, что ли, ловить будут?.. Вообще, будут, конечно, - поправился Танцор, - но без толку. Такие лет по десять бегают, пока не попадутся. Так что мы мало чем ментам поможем.

Оглянулись на кошмар, оставленный маньяком остывать на опушке, и пошли к шоссе.

* * *

На лобовом стекле для них был приготовлен сюрприз. Скопированная на плохом ксероксе гравюра: четыре отвратительных уродца, один - с отчетливыми рожками, что-то орут, широко раскрыв рот. Рожи перекошены от злости.