Джинни обернулась и вздрогнула: менее всего ей хотелось, чтобы этот мужчина заметил ее слабость! Коротко кивнув, она вежливо осведомилась:

– Как чувствует себя сэр Дэвид? Мама очень волнуется…

– Еще бы! – Сол Ланкастер усмехнулся. – Можете ее успокоить: кормилец жив, хотя и не совсем здоров, и вскоре снова примется ее обхаживать и лелеять.

– Да как вы смеете так говорить о моей матери! – оборвала наглеца Джинни, с трудом сдерживая желание влепить ему пощечину. Его физиономия стала ей ненавистна.

– Смею, потому что это правда! И вы сами это знаете! – невозмутимо парировал он. – Она натуральная паразитка, предпочитающая существовать за счет мужчин, а не трудиться ежедневно, как все порядочные люди. А теперь она присосалась к женатому джентльмену, – ехидно добавил он.

Джинни сжала кулаки, впившись ногтями в ладони, и мысленно сосчитала до десяти, прежде чем спросила:

– Вы знакомы с моей мамой?

– Да, – спокойно ответил он, презрительно оттопырив губу.

Джинни моментально утратила боевой задор: видимо, они уже давно недолюбливают друг друга. И зачем матери было связываться с женатым? Как верная и любящая дочь, Джинни следовало занять сторону Энн, но она чувствовала, что почва уходит у нее из-под ног. Тем не менее она расправила плечи и заявила:

– Мой отец позаботился о том, чтобы его вдова ни в чем не нуждалась! Маме не нужны деньги сэра Дэвида! И уж если на то пошло, это он нарушает брачные обязательства, а мама от них свободна! Ей было всего тридцать девять лет, когда погиб отец! Она красивая женщина, не оставаться же ей монашкой до конца своих дней! Лично я ей этого не желаю, и папа наверняка согласился бы со мной, что мама имеет право на личное счастье.

Выпалив эту тираду, Джинни взглянула в холодные глаза Сола и по их выражению поняла, что ее слова не произвели на него ни малейшего впечатления. Он глядел на нее с прежней брезгливостью и явно не собирался извиняться за высказывание в адрес Энн. Спорить с этим самоуверенным нахалом было бесполезно, поэтому Джинни повернулась и пошла к выходу, расстроенная неприятным разговором.