Ева встала и сделала несколько упражнений, чтобы размяться. Утром она отошлет череп Бобби и свой рапорт в полицию. Она старалась, чтобы у нее не находилось в работе больше одного заказа одновременно. Джо над ней подсмеивался, но ей трудно сосредоточиться на одном черепе, когда своей очереди дожидался другой. Уже послезавтра родители Бобби узнают, что их сын больше не числится среди пропавших…

«Бонни больше нет. Ты обязана это осознать».

Мать не понимала, что поиск Бонни стал неотъемлемой частью ее жизни. Ева уже не могла различить, где Бонни, а где другие пропавшие. Если бы мать поняла это, то испугалась бы за нее еще больше.

На полке ждал своей очереди череп, принесенный Джо.

– Что с тобой стряслось? – спросила она шепотом, снимая с черепа бирку и кладя его себе на стол. – Несчастный случай? Убийство? – Ева предпочла бы несчастный случай, но чаще сталкивалась с убийствами. Ей страшно было даже представить себе тот ужас, который испытал ребенок на пороге гибели.

Детская смерть…

Кто-то держал малышку на руках, наблюдал, как она девает первые шаги, Еве хотелось надеяться, что девочку любили, что ей дарили радость до того, как ее жизнь оборвалась в мокрой яме посреди леса.

Ева дотронулась до треснутой челюсти.

– Не знаю, кто ты. Не возражаешь, если я назову тебя Мэнди? Хорошее имя.

Боже, она разговаривает со скелетами и одновременно беспокоится, как бы мать не сорвалась… Странно, но Еве всегда казалось, что обращаться с черепами как с неодушевленными предметами – верх непочтительности. Эта девочка жила, смеялась, любила. Даже ее кости заслуживают уважения.

– Потерпи, Мэнди, – прошептала Ева. – Завтра я сниму размеры и начну лепить голову. Я найду тебя. Ты вернешься домой.

– Вы уверены, что сделали правильный выбор? – Джон Логан смотрел на экран телевизора, где проигрывалась видеозапись сцены перед тюремными воротами. – По-моему, у нее не все дома. У меня и так хватает проблем, зачем мне женщина, у которой поехала крыша?