— Саша, не надо! Ну зачем? — прошептала она жалобно.

— Потому что я тебя люблю. Ты ведь тоже меня любишь, позволь мне это.

До сих пор эти слова были, как пароль, как пропуск. Наташа никогда не говорила "да", но Сашка знал, что после таких слов, как правило, было можно совершить попытку и преодолеть очередной рубеж.

Вот и теперь он нежно продвинул вверх по ее бедрам ладони обеих рук, но Наташа зашептала "нет, нет", но как-то неубедительно, а потому Сашка ее совсем не слушал.

— Встань, — сказал он, поняв, что, когда она так крепко сидит, сделать задуманное совершенно невозможно.

— Нет, — прошептала она, сильнее вжавшись в диван.

— Пожалуйста, миленькая, пожалуйста, приподнимись.

Он не узнал своего голоса. Таким он, его голос, был хриплым и страстным.

И Наташа приподнялась, и Сашка, захватив пальцами обеих рук, потянул вниз ее голубые штанишки, у него получилось, он сдвигал их по ее бедрам, к ее коленям, ниже к икрам, через маленькие ступни ее ног. И положил второй трофей на стул у дивана.

Он взглянул на Наташу и обмер. Она сидела, повернув голову набок, и он видел, что она крепко зажмурила глаза. И еще. Он видел, что она закусила зубами нижнюю губу. Словно ей было больно.

— Наташа, что с тобой, что? — испуганно спросил Сашка.

Она не реагировала.

— Наташа, ты что? Тебе плохо?

— Я боюсь. — прошептала она, повернулась к нему и их взгляды встретились.

— Чего ты боишься? — Сашка выдержал ее взгляд.

— Этого боюсь, — ее лицо стало пунцовым.

Сашка замер. Скорее машинально он продолжал гладить ее ноги выше колен, сильное желание овладеть девочкой распирало его юную душу, но он еще и любил ее, он жалел ее и теперь совсем не знал, что делать, что сказать.

Но неожиданно слова стали рождаться словно сами собой.

— Наташ, а у тебя еще никого не было?