— Ты любишь меня? — спросил он тихо.

— Люблю, — ответила она.

— Не сердись, что так получилось, — он решил сказать ей прямо.

— Глупенький ты! Отчего я должна сердиться?

— Ну, я завел тебя, а сам… — он многозначительно замолчал.

— Не сержусь я вовсе.

— Правда?

— Да что ты! Ну, конечно.

А он вдруг подумал, а чего ей, действительно, сердиться? Она осталась девочкой, уцелела, так сказать. Если кто и должен сердиться, то это он сам и, конечно, только на себя самого.

Все было так близко и, на тебе, сорвалось.

И хотя Сашка почувствовал новый прилив желания, он понимал, что сегодня не удастся более сделать ничего. Поезд ушел. И он стал вставать. Это уже была совсем семейная процедура — вставание с дивана. И хотя Наташа тихо шепнула, чтобы он отвернулся, Сашка не стал этого делать и начал решительно помогать девушке. Она отталкивала его руки, но сама смеялась, когда он неумело пытался пристегнуть ей чулок. Потом она долго причесывалась.

Наконец, Наташа была полностью одета, упакована, и выглядела так ладно, так привлекательно. Сашка даже усомнился, было ли правдой, то, что они делали полчаса назад на его диване?

Уже совсем стемнело, и он провожал ее по заснеженным улицам городка, иногда они останавливались и целовались и он снова, в который раз, говорил ей, что любит ее.

— Не нужно так часто говорить об этом, — прошептала Наташа.

— Почему? — удивился он.

— Ну, это такие слова. Их нужно говорить редко.

— А-а! — понимающе протянул Сашка и они стали снова целоваться.

Глава 5

Вернувшись домой, он снова и снова, словно кинопленку, прокручивал события минувшего дня и, в конце концов, решил, что все получилось не так уж и плохо. Он даже простил себе свой жуткий провал, найдя оправдание в том, что если бы он овладел Наташей, то неизвестно, было бы ли ей это приятно.