— Боже мой! — послышался его шепот.

Она слегка повернулась, так, чтобы видеть его краешком глаза.

Он неподвижно стоял по пояс в воде и, нагнувшись, рассматривал то, что там было. Ничто теперь не нарушало тишину, только прощебетала птица, пролетевшая над ними, и изредка мычали коровы. Стадо уже начало успокаиваться, и матери подзывали своих телят.

Наконец он выпрямился, повернулся и пошел к ней из воды. Он шел с каким-то отрешенным видом, и взгляд его был пустым.

Она посмотрела ему в глаза, неожиданно оказавшиеся ярко-голубыми. Папа как-то показал ей яйцо дрозда — оно было такого же цвета.

— Мертвое тело? — спросила она, понимая, что глупо спрашивать, но она просто не знала, что сказать.

— Да, — выдохнул он, вытирая ладонью пот со лба. Он был бледен, руки его дрожали.

“А какого еще ответа следовало ждать? — подумала она. — Что какие-то шутники бросили в пруд манекен? Что это просто утонувший мешок с мусором?”

Вдруг невесть почему она подумала, надо ли ей отметить в своем отчете факт обнаружения мертвого тела и вообще имеет ли эта история отношение к ее исследованию.

За всю свою жизнь она ни разу не видела мертвеца. То есть, конечно, и ей, как и всем, тоже приходилось участвовать в похоронах кое-кого из почивших родственников, но то было совсем другое дело, там покойники выглядели так, словно они просто заснули. Иногда даже и лучше, чем при жизни.

— Надеюсь, вы не собираетесь упасть в обморок?

В его немного ехидном вопросе чувствовалось искреннее беспокойство и столь характерная для жителей Среднего Запада простота и сердечность, одной капли которой было достаточно для того, чтобы снова почувствовать невольное расположение к этому человеку. Но спустя мгновение Ларк вспомнила, что он говорил ей всего десять минут тому назад — о ее якобы желании срывать цветы удовольствия, не думая о последствиях, и о том, какое странное у нее — словно псевдоним поп-звезды — имя. Действительно, многие смеялись над ней из-за ее имени, но назвать его сценическим псевдонимом — это было что-то новое.