Ларк изо всех сил пихнула его в плечо. Он приглушенно застонал. Прошло еще несколько секунд, и он, наконец, оторвал свою поникшую голову от ее груди и мутным взором посмотрел ей прямо в глаза, не узнавая.

Сейчас он снова был без кепки. Она слетела с его головы во время припадка. Его темно-каштановые волосы были мокры от пота и перепачканы дорожной грязью. Вдруг он затряс головой и оскалился. И с этим странным, если не сказать хуже, выражением лица он спросил ее:

— Надеюсь, вы в порядке, мэм? Как вам все это понравилось?

В ответ она пронзительно завизжала. Он тут же скатился с нее, предоставляя ей свободу.

В следующее мгновение Ларк уже стояла на ногах — пульс молотом стучал в ушах, ноги тряслись и подгибались, а руками она инстинктивно старалась прикрыть самые уязвимые места своего тела.

— Что с вами было? — спросила она дрожащим голосом. — Вы, часом, не сумасшедший?

Ее вдруг осенило. Вот же! Она сама только что нашла ответ на свой вопрос. Конечно, он сумасшедший. Опасный сумасшедший. Так просто — и это все объясняет.

Вот почему он попытался прогнать ее с фермы. Если он прячет покойников в пруду, то не стоит позволять посторонним шататься по своим владениям.

Он сидел на траве, не в силах пока приподняться с места.

— А что со мной случилось? — спросил он.

Надо было отдать ему должное, он был превосходным актером — даже в такой невыгодной ситуации, как эта, ему удавалось изобразить обиженного.

Дыхание его все еще было неровным, но теперь в нем уже явно чувствовалась злоба. Злоба и отвращение.

Если он убил однажды, то сможет сделать это еще раз. Почему нет? Что ему мешает? Можно ли от него убежать? Сможет ли она добраться до своей машины и запереться внутри раньше, чем он успеет схватить ее за руку или за волосы?