Ром открыла было рот, чтобы дать ему отпор, но тут чужак подошел к ней вплотную. Запах его лоснящегося бронзового тела в пропитанной потом рабочей одежде ей понравился, как, впрочем, и сам нарушитель ее спокойствия; в нем ощущалась мужественность и сила.

Он кивнул на ее длинные голые ноги, потом на брюки, аккуратно сложенные на спинке сиденья, и хрипло спросил наглым тоном:

— Приглашаете развлечься, а?

Ром хотела было кинуться к машине и схватить брюки, но сказалась проклятая расслабленность. Она ограничилась тем, что оскорбленно поджала губы. Не такая она дура, чтобы подливать масла в огонь своим ответом.

Он пружинисто присел возле нее и с явным удовольствием, в упор, стал рассматривать ее настороженные зеленые глаза и презрительно выпяченную полную нижнюю губу, потом пододвинулся еще ближе, вознамерившись изучить глубокий вырез ее блузки. Потом, все так же молча, бесцеремонно стащил с ее коленей шарф.

И тут она вскипела. Тут уж невозможно было не взорваться. Сверкнув глазами, она вырвала у наглеца шарф и потребовала, чтобы он проваливал отсюда и оставил ее в покое. Он принял вызов и пошел в атаку:

— Я так полагаю, это вы забрались на чужую территорию!

— Я кому-нибудь мешаю?

— Леди, если б вы вздумали мне помешать, я вмиг бы вышвырнул вас отсюда. Но коль скоро вам захотелось всего лишь обнажиться и изобразить из себя лесную нимфу — тут я не против. Могу даже составить компанию, вот разгружу сено, поем и охотно изображу вам сатира.

Ром была не из пугливых, но все же невольно вздрогнула и не смогла скрыть своего страха.

Он бесцеремонно продолжал:

— Не нравлюсь? Вы просто пришли пообщаться с природой? Может, договоримся? Хотите, подыщу местечко поукромней, чем Парк Каменной горы? Я сегодня добрый.

Его намерения были налицо. Ром попыталась было снова прикрыть колени шарфом, но затем, почему-то разочарованная его примитивным желанием, разгневалась. Разозлило ее и собственное смущение: как будто ей трудно будет поставить этого деревенского сердцееда на место.