Ром оставила без внимания эту уловку и воспользовалась его уходом, чтобы натянуть брюки. Она так спешила, что ей не сразу удалось одеться, заправить блузку и застегнуть молнию. Волосы пусть пока останутся так. Нужно скорее смотаться отсюда, а то еще на кого-нибудь нарвешься…

Она забралась в машину, захлопнула дверцу, немного успокоилась и дала ход. Хвоя и гравий скользили под колесами, и машину немного занесло на повороте. Ром чертыхнулась и прибавила скорость. В зеркале заднего вида показался старый пикап. Он двигался ей вслед, стог сена башней колыхался над кабиной, и над его золотистыми вихрами гордо торчали грабли и вилы, как копье и флаг.

Она ужасно разозлилась, но все же воздала должное его настойчивости. Все мысли, от которых она укрылась было у ручья, нахлынули снова. Она вспомнила, как часто доводилось ей разочаровываться в мужчинах за последний десяток лет. Одним из них был, увы, ее отец; она из дома-то ушла, не выдержав его распутства. Самцы. Именно самцы. Пока их инстинкты удовлетворены, пока они довольны — все хорошо. Вот еще почему Джерри Локнер так быстро пленил ее; он по крайней мере видел не только ее внешнюю привлекательность, но и ум, талант, профессиональную увлеченность, понял, что она стремится к вершинам и в творчестве, и в личной жизни.

Однако, пока разум ее кипел ненавистью к девяти десятым мужского пола, воображение, подкрепленное профессиональной наблюдательностью, подсовывало облик прекрасно сложенного мужчины: шапку красивых черных волос, прямой породистый нос с чувственными ноздрями и особенно глаза — глаза такого необычного цвета. Она даже увидела в них природный ум, незаурядный для работника фермы, который и сено сгребает, и скотину кормит, да к тому же, скорей всего, и убирает за ней.

Неожиданно показалась развилка. Ром резко затормозила. Еще хорошо, что скорость не превышала 10 миль, а то по такой скользкой хвое она бы угодила прямиком в ручей. Чем болтать с незнакомками, лучше бы этот работяга дорогу почистил, раздраженно подумала Ром, пытаясь справиться с рулевым колесом.