Задорное летнее солнышко, выглянув из-за облаков, весело пробежалось по крышам домов на улице Сен-Дени, заиграло в витринах уличных магазинчиков, подсветило высокие окна и спрыгнуло с козырька небольшого уличного кафе. Солнечный зайчик на несколько секунд запутался в темно-рыжих волосах молодой женщины, сидевшей за дальним столиком, соскользнул по ее спине и ярким пятном приземлился у ног, робко касаясь изящных замшевых туфель. Констанс Лакомб с улыбкой взглянула на неожиданного «поклонника» и подняла руку, заказывая еще одну чашку кофе по-восточному.

Это был первый солнечный день в Париже с момента ее приезда. Сегодняшнее утро обещало замечательный полдень, и Констанс долго гуляла по улицам родного города, переполняясь счастьем. Многое изменилось здесь за те десять лет, что она провела в Америке, но все же ей казалось, будто она вернулась домой из ссылки. Только сейчас мадемуазель Лакомб вдруг поняла, как ей не хватало вечно гудящего, не умолкающего ни на минуту Парижа. Она кормила голубей на площади Согласия, гуляла по центру, бегала по магазинам Елисейских Полей и улицы Риволи, останавливалась в традиционно предлагающих великолепный кофе boulangeries-patisseries

Констанс отставила чашку и посмотрела на часы. Они с Брижит условились встретиться в своем любимом кафешантане

Они были очень разными, но это не мешало им относиться друг к другу с большой нежностью. Констанс полагала, что причина тому – в невероятной близости их родителей. Точнее, ее мамы – урожденной Фонтеро и отца Брижит – ее дяди. Даже заведя собственные семьи, брат и сестра Фонтеро старались как можно больше времени проводить вместе. «Вместе в жизни и смерти» – такая надпись была на широком могильном камне, под которым нашли последнее упокоение родители Констанс и Брижит. Они возвращались с какой-то веселой вечеринки, когда на загородной трассе шофер огромного грузовика, летевшего им навстречу, не справился с управлением. Водитель и трое пассажиров легковушки от удара погибли сразу же… Констанс и Брижит было тогда всего лишь по шесть лет.