– Черную! – решительно произнесла Констанс.

Брижит прекрасно подготовила представление. Герои не только вели себя соответственно своим ролям, но и полностью демонстрировали нравы средневекового маскарада. Яркий красочный карнавал завораживал, манил своим томительным бесстыдством, заставлял невольно ставить себя на место персонажей, составлявших самые немыслимые пары. Казалось, в ночь карнавала возможно все. Вот невысокий мужчина в костюме горбуна взял под локоток красотку, полная грудь которой едва не вываливалась из глубокого декольте. Вот юноша в скромном наряде школяра по-хозяйски закружил в танце даму в полупрозрачном многослойном кружевном платье, почти не скрывавшем, что, кроме чулок, на ней нет нижнего белья. Вот слезливый Пьеро подхватил на руки роскошную Коломбину, которая принялась шутливо отбиваться веером от его шаловливых губ.

Разнузданность персонажей на сцене провоцировала на подобное поведение и людей в черных и красных масках. Когда кто-то легонько положил ладонь ей на бедро, Констанс возмущенно повернулась, но тут же наткнулась на широкую улыбку на смуглом лице.

– По праву первого мадемуазель принадлежит мне! – шутливо заметил кавалер.

– По праву первой мадемуазель принадлежит себе – и никому более! – довольно резко ответила Конни.

– Прошу, не заблуждайтесь! – рассмеялся он. – Правила есть правила, прекрасная синьорита! В Венеции во время карнавала женщина принадлежала тому, кто первым подходил к ней и объявлял своей на сегодняшний вечер. А зачем бы иначе в эту буйную ночь итальянских красоток столь пристально охраняли отцы и братья? – И он неожиданно порывисто притянул ее к себе.

Ее губы обжег страстный поцелуй, и Констанс, не успевшая отстраниться, почувствовала, как в ней буквально взорвалось желание. Она даже испугалась самой себя – ей хотелось немедленно оказаться в постели с этим невоспитанным, но обворожительным мужчиной, видимо игравшим сегодня роль «классического мерзавца».