Кроме того, скучающая американская домохозяйка была не прочь поболтать с уехавшей за океан подружкой и самозабвенно сплетничала на любые темы, заставляя Конни чуть ли не засыпать над трубкой. Правда, в потоке сознания, обрушившемся на Констанс, было и то, что пролилось бальзамом на ее душу. Оказалось, что тот самый продюсер – недавний возлюбленный Констанс – несколько раз приходил к ее дому и весьма активно интересовался, куда она подевалась. Но даже от этого приятного известия молодая женщина не получила особого удовольствия. Лишь промелькнула мысль, что инициатор их разрыва и должен был рано или поздно пожалеть о расставании. Впрочем, Конни это уже не слишком интересовало: во-первых, за три месяца ее пребывания во Франции у продюсера успело вырасти несколько пар рогов, а во-вторых, она поймала себя на том, что он ее уже ни в малейшей степени не волнует…

Жизнь и в самом деле вдруг сделалась такой насыщенной, что у Констанс не было времени сожалеть о прошлом. Суетливая подготовка к выставке перемежалась работой для клуба. Правда, Конни по-прежнему была там нечастой гостьей – нанесла всего три визита. Но каждый раз атмосфера царящего там безмятежного веселья захватывала ее целиком, и она стала даже побаиваться самой себя. Казалось, еще немного – и внутреннее «экстренное торможение» откажет. Она приходила с твердым намерением всего лишь посмотреть представление и вдохновиться на создание очередного полотна. Но каждый раз к ней рано или поздно подходил мужчина, перед которым она не могла устоять. Что-то неуловимое влекло ее к новым партнерам, хотя они были очень разными. А может, просто в самой атмосфере заведения было разлито ожидание страстных и ни к чему не обязывающих отношений…

Впрочем, сейчас ей было не до клуба Фонтеро. Юбер постарался пригласить на открытие выставки максимальное число представителей прессы, и опоздание «виновницы» произвело бы чрезвычайно неприятное впечатление. На ее сотовый телефон пришло уже пятое сообщение от Брижит, которая требовала немедленно сообщить, где носит дорогую кузину. Они с Даном давно были на месте и за результат выставки переживали едва ли не больше, чем сама художница.