– Ты понимаешь, что если она выльет эту дрянь прямо на нас, то останется главной в РР?

– Слава Аллаху и возлюбленным дщерям его, что она – счастливое существо, отнюдь не обремененное излишними мозгами, – ответил Гарвин и закричал: – Давай!

– Не слишком надейся на это, – пробормотал Ньянгу и добавил что-то, неразличимое за шумом бетона, хлынувшего вниз через сопло, в которое вцепился вспотевший от усилий страйкер. – Почему мы, – раздраженно продолжал Иоситаро, когда шум немного утих, – два таких выдающихся и, без сомнения, способных офицера стоим тут, под этим проклятым «куком», несмотря на свои заслуги в деле изгнания никчемных ублюдков, которые натворили тут столько бед?

– Горе от ума, вот как это называется, – предположил Гарвин. – И теперь моя очередь спрашивать: кому, черт побери, пришла в голову идиотская идея насчет вдохновляющей роли личного примера?

– Тебе, дурень. Я думаю, что ты выудил ее из какого-нибудь учебника.

– Каюсь, это оказалось ужасной глупостью, – признался Гарвин. – Мы могли бы расхаживать поблизости, отдавать приказания, может быть, с кружкой холодного пива в каждой руке. А вместо этого…

– Что ты травишь душу болтовней о холодном пиве? Честное слово, я придушу тебя, хоть ты и старше по званию, – сказал Ньянгу, преодолев кашель, вызванный поднявшимся вокруг облаком пыли.

– Порядок, – сообщила Моника. – Отправляюсь за следующей порцией.

– Ну почему мы не как все? – сказал Гарвин и закричал: – Поднимай!

– Интересно, почему Моника ведет «кук»? Как этот чертов Дилл отвертелся от такой замечательной работы в облаке летающего цемента?

– Он изображает из себя пилота-испытателя. Сегодня у него большой день на пути к Славной Кончине над островом Миллион. Он слишком занят и слишком важен, чтобы снизойти до наших проблем.

– Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо!

Остров Лэнбей, прежде необитаемый, да и непригодный для обитания, сейчас превращали в крошечную крепость с окопами, в которых размещались ракетные установки, и главным командным бункером.