– Альфа-тест, я Охотник-один, – сказал пилот находившегося в небе корабля. – Ты промчался мимо меня так, словно торопился за жалованьем. На полной мощности иду следом за тобой, но… Ты уходишь от меня.

– Сбавляю мощность наполовину, – сообщил Дилл. – Двигатель, похоже, работает нормально. Начинаю фигуры высшего пилотажа.

Он стал нажимать другие кнопки, и «аксай» послушно кренился то влево, то вправо, а потом перевернулся, на мгновение упал в штопор, но тут же выровнялся.

«Черт, до чего этот сукин сын нежный, – пробормотал Дилл. – Попробую еще раз».

Он снова и снова повторял записанные в память маневры на разных высотах и при различных мощностях.

– Ему, похоже, не терпится перейти к самому главному, – сообщил Дилл. – Первый экстремальный режим.

Он капотировал, послав пронзительно взревевший «аксай» к далекому океану внизу.

– Радар поймал тебя, – сообщил Чака, – когда ты пересек отметку пять тысяч метров.

– Начинаю выход из пике. Дайте знать, если крылья отвалятся. Хотя один черт знает, как у них называются эти кривые штуки, покачивающиеся по сторонам от меня.

Дилл нажал нужную кнопку, «аксай» подпрыгнул, закачался и плавно устремился обратно в небо.

– Хитроумная птичка, – передал Дилл. – Стоит перевалить примерно за пять G, и включается антиграв. Я мог бы заниматься этим весь день напролет, и меня, наверно, вырвало бы всего разок-другой… Охотник-один, приготовься. Я ухожу в космос. Управление, ваши Большие Уши не спят? Терпеть не могу, когда какой-нибудь болван стреляет мне в задницу.

– Понял тебя, – откликнулся Чака. – Никто не спит, все начеку.

Станции слежения на северном и южном полюсах С-Камбры и на лунах Фови и Бодвин были предупреждены о предстоящих испытаниях. Им было предписано не замечать ничего и не сообщать никому об увиденном.

– – Эй! Охотник-один, я только что промчался мимо тебя, словно ты на стоянке… Охотник-два, я Альфа-тест. Вы видите меня?