Мы разом повернулись к югу и снова увидели самолет. Нам тотчас стала ясна причина, по которой мы его столько времени не могли обнаружить.

Командир самолета, по-видимому, описал восьмерку, и теперь самолет летел с востока на запад. Хотя машина находилась на высоте менее 200 футов, шасси не было по-прежнему выпущено. Похожая на огромную птицу, она пронеслась в каких-то двухстах ярдах от нас. Обе посадочные фары были направлены вниз. В свете их лучей, точно в калейдоскопе, мельтешили наполнявшие мрак ледяные иголки. Яркие пятна мчались одно за другим по заснеженной поверхности льда.

Затем эти пятна, увеличившиеся в размерах, но потускневшие, повернули куда-то налево в ту самую минуту, как самолет, круто накренясь направо, полетел против часовой стрелки на север. Поняв намерения пилота, я стиснул кулаки, не в силах ничем помочь.

— Антенна! — крикнул я. — Поезжай вдоль антенны. — Я наклонился и подтолкнул нарты в ту самую секунду, когда Джекстроу прикрикнул на вожака упряжки. Подойдя вплотную ко мне, Джосс спросил:

— В чем дело? Почему мы…

— Он приземляется. Я уверен. К северу от нас.

— К северу? — Несмотря на снежную маску, в голосе его прозвучал ужас. Он же погибнет. И всех пассажиров погубит. Там торосы…

— Знаю. — Поверхность ледника в северо-восточном направлении была неровной, изрезанной. Под воздействием неведомых сил она покрылась множеством торосов высотой десять-двадцать футов. Такой участок был единственным на расстоянии ста миль. — Пилот все-таки решил садиться. На брюхо, с убранным шасси. Вот почему он изменил направление движения. Он намерен приземляться против ветра, чтобы максимально уменьшить скорость посадки.