Двое из них, женщина средних лет и молодой человек, заняли стол рядом со скамейкой, на которой сидела Лили. От нечего делать она принялась рассматривать их, пораженная удивительным сходством не столько даже черт, сколько на редкость мрачного и угрюмого выражения, написанного на их лицах. Мать и сын? Тетка и племянник? Ну, кем бы они ни приходились друг другу, судя по их лицам, ни он, ни она за всю жизнь не знали ни минуты счастья, радости или веселья. А если и было такое, они под страхом смерти не сознались бы в этом. Тем не менее оба выглядели сытыми, опрятными, прилично одетыми: бедность никак не могла быть причиной их недовольства.

Ход рассуждений Лили прервала миссис Бикль, решившая как раз в эту минуту проявить внимание к загадочной паре.

– Вам бы чайку попить, не так ли, голубки? Ах вы, бедняжки, ведь до Пензанса еще полдня пути!

Лили восхитилась профессиональным радушием миссис Бикль: меньше всего на свете мрачная пара за столом походила на пару голубков. Женщина была весьма дородной, с широкими плечами и без малейшего намека на шею. В ее темных волосах с обеих сторон выделялись две седые пряди: начинаясь у висков, они тянулись назад через всю голову и терялись в громадном пучке, туго стянутом на затылке. Лили почему-то сразу пришло на ум сравнение со скунсом. Или со змеей. Даже удивительное гостеприимство хозяйки трактира не заставило гостью расщедриться на ответную улыбку.

– Мы не едем в Пензанс, – резко ответила она. – Мы сойдем в Тревите и будем там к полуночи. А теперь подайте нам к чаю ячменных лепешек вместо ваших сухих бисквитов да позаботьтесь, чтобы они были горячими, а не то я не стану платить.

Молодой человек – массивный, черноглазый, как две капли воды похожий на свою спутницу – бросил взгляд на Лили, и она отвернулась, чтобы он не подумал, будто она нарочно подслушивает. Ей почему-то стало немного легче при мысли о том, что она не ошиблась в своей оценке: неожиданные соседи оказались людьми крайне несимпатичными, то есть в точности такими, какими показались ей с самого начала.