– Льюис, выйди из комнаты и оставь меня наедине с Лили.

Лили широко раскрыла глаза от удивления. Даже Льюис казался огорошенным, но после минутного колебания повиновался и закрыл за собою дверь.

Соме повернулся к ней. Лили ощутила всю силу его воли, направленную на нее, и постаралась встретить ее стойко. Мысль о Давиде и Голиафе пронеслась у нее в голове. Вообще-то библейские притчи нечасто приходили ей на ум, но сегодня выдался на редкость удачный для них день. Взгляд ее остановился на золотой булавке с бриллиантом, утонувшей в пене белоснежных кружев жабо Сомса. Несуразность этого украшения помогала ей видеть в нем обычного человека, а не живое воплощение Гласа Божьего, и Лили решила, что эта мысль поможет ей одержать победу в предстоящем поединке.

Наконец Соме заговорил, его голос зазвучал тихо, даже обыденно, и это придавало словам кузена особенно зловещий смысл.

– Ты должна выйти замуж за Льюиса, Лили. Такова воля Божья. Если ты откажешься, тебе придется об этом пожалеть, об этом я позабочусь. Такова жизнь.

Лили сразу почувствовала угрозу.

– Что же вы собираетесь делать? – спросила она, непроизвольно вытягивая руки по швам под его пристальным взглядом.

– Даю тебе последний шанс. Ты выйдешь замуж за моего сына?

– Прошу вас…

– Ты выйдешь за него замуж? Она с трудом перевела дух, стараясь не дрогнуть под его грозным взором.

– Я не могу, – тихо ответила Лили.

Не сводя с нее глаз, Соме сунул руку в карман жилета. Тысяча зловещих предположений пронеслась у нее в голове, пока он доставал плоский кожаный бумажник и вытаскивал оттуда всю имевшуюся внутри наличность – толстую пачку банкнот.

– Вам не удастся меня подкупить! Я не возьму денег, – возмутилась Лили.