– Ничего.

– Но что-то же вы должны знать!

– Я ничего не знаю! – упрямо возразил Кобб. – Хау заправляет всем домом, не спрашивая советов ни у меня, ни у кого еще. Дело это не мое, я и не вмешиваюсь.

Дэвона передернуло: он с отвращением услыхал в словах Кобба отголоски собственного равнодушия и нежелания во что-либо вникать, но ему хватило честности не попрекать управляющего за свои прегрешения.

– Я вышвырнул ее вон вместе с Трэйером. Хочу, чтобы вы знали об этом.

Кобб растерянно уставился на него, не зная, что сказать.

– Спокойной ночи.

– Спокойной ночи, – эхом отозвался Кобб и, стоя в дверях, взглядом проводил хозяина, уходящего по дорожке, пока его не поглотила тьма.

Остаток ночи хозяин Даркстоуна провел в библиотеке, целенаправленно и методично напиваясь. Начал он с рома, но желанное опьянение все никак не приходило. Когда в небе на востоке проступили первые краски рассвета, он перешел на коньяк и почувствовал, что тиски рассудка начинают понемногу разжиматься, отпуская сознание на волю. Тело отяжелело и стало неподвижным. Ему казалось, что никогда раньше он не ощущал такой свинцовой усталости. Пришло утро. Растянувшись на длинном диване в библиотеке и с благодарностью ощущая приближение блаженного забытья, он наконец уснул.

* * *

Проснувшись, он почувствовал, что все его тело затекло и покрылось испариной, в голове шевелились ускользающие бессвязные обрывки какого-то страшного сна. Дрожащими руками он налил себе полный бокал коньяку и поднес к губам, но тут взбунтовался желудок. Пришлось осторожно поставить бокал на стол.

Когда Клей обнаружил брата, тот лежал, мрачно уставившись в одну точку.

– Ты жутко выглядишь, – заметил он напрямик. Дэвон откашлялся, чтобы задать вопрос.