- Зал сегодня полон под завязку, - сообщил хриплым басом Чарли Мейфилд, распахнув скрипучую дверь, через которую он прошел из столовой на кухню. Они злы, как никогда.

Лили быстро нацепила крахмальный передник и шапочку, под которую спрятала пышные локоны.

- Они вечно недовольны, - с пониманием сказала она повару. - Ведь они солдаты.

Для Лили это слово являлось самым что ни на есть страшным ругательством. Она на дух не выносила мужчин, носивших мундир. Они все были грубыми и никогда не считались с желаниями окружающих.

Лили в последний раз провела рукой по волосам и приступила к работе.

Позже, когда девушка с трудом пробиралась между рядами столиков, неся тяжелый, заставленный тарелками с едой поднос, один из солдат грубо схватил ее за завязки передника. Потеряв равновесие, она покачнулась, и поднос грохнулся на пол.

В одно мгновение позабыв о том, как чудесно начался для нее этот день, разъяренная Лили обернулась к своему обидчику, широко улыбавшемуся молодому пехотинцу, схватила стоявшую перед ним кружку с пивом и выплеснула содержимое солдату в лицо. Соседи по залу завыли и заорали в восторге от такого представления.

У Лили от злости даже одеревенела спина, а щеки и мочки ушей залил яркий румянец. Этих солдат никогда не интересует, что чувствуют те, кого они обидели, пока дело не доходит до их собственной шкуры.

Лили присела на корточки и принялась подбирать то, что упало с подноса: чашки, тарелки, вилки с ножами.

Ловкие, точные движения ее рук замедлились, когда она заметила краем глаза, что прямо напротив нее возникла пара армейских черных башмаков, и тут ее гнев разгорелся с новой силой. Эти придурки уже успели порядком разозлить ее своими идиотскими выходками, а она отнюдь не принадлежала к любителям подставлять вторую щеку.

Лили медленно выпрямилась и вздохнула, почувствовав, что шпильки из прически вывалились и на плечи ей обрушился поток белокурых локонов. Вокруг раздались возгласы удивления, когда она уперлась руками в бока и задиристо приподняла подбородок.