Лили не сопротивлялась, когда Рогожин и другие мужчины целовали ее обнаженные руки и плечи. Она видела, что чем более развязно и смело держала себя, тем более вызывала одобрительных улыбок и взглядов и матери, и гостей.

И Лили старалась. Она делала вид, что понимает всю соль циничных острот и анекдотов, имитировала мать в ее манере говорить и держаться с мужчинами, нагло и вызывающе играла глазами, задорно смеялась и пела скабрезные шансонетки. Вообще, Лили прилагала все усилия, чтобы получить с свой адрес словечко, которое выражало высшую похвалу в устах всех гостей, посещавших квартиру ее матери. Это словечко было — «chic».

И Лили вскоре достигла этого. Везде, где она бывала, — на скачках, в театрах, в садах и ресторанах, — Лили видела, что шикарные женщины, пользующиеся наибольшим вниманием со стороны мужчин, ведут себя так же, как она. И при этом Лили была наивно уверена, что любой мужчина сочтет за счастье назвать ее своей женой.

И она ждала этого. И все ее надежды, главным образом, были сосредоточены на Рогожине, который настойчивее других ухаживал за ней. Когда же банкир грубо предложил ей сделаться его любовницей, Лили была поражена. Она почувствовала себя обиженной и оскорбленной. Неужели она, юная и красивая, недостойна быть женой этого сорокалетнего мужчины?

Лили вспомнила, с каким негодованием и презрением произносили ее подруги по гимназии слово «содержанка». И вот теперь, лежа в постели с больной от бессонной ночи головой, напряженно думала о том, что неужели все эти шикарные женщины, которых она постоянно встречала в театрах, на скачках и в ресторанах и которые пользовались наибольшим вниманием со стороны мужчин, тоже «содержанки».