В передней раздался звонок. Берта пошла отворить дверь. Рогожин сделал усилие и, поборов в себе неожиданное проявление слабости, пошел навстречу возлюбленной.

Лили была немного бледнее обыкновенного, но какого-либо смущения на лице ее заметно не было: и глаза, и губы улыбались привычной кокетливой улыбкой. Рогожин почтительно поцеловал ей руку и предложил осмотреть квартиру.

— Я был бы весьма польщен, если бы вы остались довольны обстановкой и одобрили мой вкус! — галантно произнес он.

Лили внимательно, но равнодушно осмотрела свое новое жилище, и только едва заметно вспыхнула при виде золоченой двуспальной кровати, стоявшей посреди спальни словно гимнастический снаряд или главный аксессуар гарема.

— Ну что же, Лили? — нетерпеливо спросил Рогожин.

— Я довольна, — тихо ответила та и поспешно вышла из спальни в столовую.

Берта скрылась в кухне.

Лили села к отворенному окну и с молчаливой улыбкой указала Рогожину на место возле себя. Павел Ильич пододвинул к окну стул и сел, закинув ногу на ногу. Несмотря на желание выглядеть непринужденным, он производил впечатление крайне взволнованного человека.

— Откуда вы взяли эту горничную? — как будто рассеянно поинтересовалась Лили. На самом деле она по оценивающему взгляду прищуренных глаз женщины поняла, что та приставлена шпионить за ней.

— По рекомендации бюро для найма прислуги, — ответил Рогожин.

— Как ее зовут?

— Бертой.

— Она не русская?

— Берта — немка.

— Но она безукоризненно говорит по-русски?

— Да, она уже давно живет в России.

— Откуда вы знаете?

— Из ее аттестатов.

Лили замолчала. Немка не понравилась ей с первого взгляда. Тем не менее Лили не дала этого понять Рогожину ни намеком, ни взглядом.

Она приветливо и спокойно смотрела ему в глаза и, затаив в груди странное беспокойное чувство, вспоминала о Далецком и сравнивала его с Рогожи-ным.