— Кто это «он»? — глухо спросила Анна Ивановна.

Лили оглянулась. Берты уже не было. Она неслышно, незаметно удалилась из передней. Девушка облегченно вздохнула и едва слышно ответила:

— Он? Он — Дмитрий Николаевич Далецкий… Анна Ивановна ахнула и всплеснула руками.

— Ты… ты отдалась ему? — насилу могла проговорить она.

Лили молча кивнула.

— Когда же?

— Тогда, в тот вечер, когда уехала с ним на лошади Ютанова.

— Рогожин знает об этом?

— Пока еще нет, но я скажу ему.

Анна Ивановна приняла сосредоточенный вид и сдвинула подкрашенные брови.

— Раз он не знает, ты не должна говорить ему об этом! — решительно заявила она.

— Прощай, — сказала Лили.

Анна Ивановна по-прежнему холодно поцеловала ее в щеку и быстро вышла из передней, хлопнув за собой дверью.

Лили возвратилась в столовую. Жорж сидел верхом на стуле и, прихлебывая шартрез, дымил папироской.

— Я уже соскучился в ожидании вас! — жалобно прокартавил он. — Что такое произошло между вами и вашей мама?

— Ничего! — рассмеялась Лили и, подсев к Жоржу, обняла рукой его короткую шею.

Жорж самодовольно улыбнулся и заржал, как жеребенок.

— А от меня что вам нужно? — спросил он.

— Жор-жик!.. — кокетливо протянула Лили.

— Н-ну? — также кокетливо отозвался Жорж, прищурив глаза.

— Я к тебе с просьбой.

— С какой?

— Где сейчас Далецкий?

— В Москве.

— Поет где-нибудь?

— Да.

— Где?

— Он заключил условия с антрепризой оперной труппы в летнем театре «Парадиз».

— Сегодня он поет?

— Да, партию Эскамильо, в опере «Кармен».

— Поедем его слушать!