— Куда?
— Пошел за город, к Яру! — крикнул Рогожин.
Замелькали дома пустынных ночных улиц, полусонные сторожа и городовые на постах, запоздавшие и пьяные обыватели, жалкие и печальные проститутки, не сумевшие найти в эту ночь заработка. Полуоткрывая иногда глаза, Рогожин видел все это, но почти ничего не сознавал и весь был полон только одним жгучим ощущением охватившей его животной страсти.
— Да, да, — тихо бормотал он, — это тот самый могучий инстинкт животной жизни на земле, перед которым бессильны все выдуманные нами общественные и нравственные законы! Это то, что целыми веками, тысячелетиями составляло и составляет теперь неотъемлемую сущность каждого живого, физически здорового, неизуродованного существа!
И в то же время он злился и негодовал над рабской услужливостью своего рассудка, который так изощрялся над оправданием и защитой этой страсти.
II
Мать Лили, Анна Ивановна Теплова, вдова лет 45, выглядела еще довольно моложавой женщиной. Увидав, что дочь вернулась из театра одна, без Рогожина, и чем-то сильно взволнована, Анна Ивановна пришла в беспокойство.
— Что с тобой? — спросила она. — Почему ты одна? Где же Рогожин?
Не отвечая на вопросы, Лили посмотрела в лицо матери долгим, испытующим взглядом и, сняв с головы шляпку, тяжело опустилась в кресло.
— Скажи мне, — начала она дрогнувшим голосом, — правда ли, что ты получаешь от Рогожина ежемесячно по триста рублей?
Анна Ивановна пожала плечами и сделала удивленные глаза:
— Кто тебе это сказал?
— Сам Рогожин.
— В таком случае, зачем же ты спрашиваешь?
— Значит, правда?
— Да, правда!
— И ты получаешь с него эти деньги за право бывать в нашем доме и возить меня в разные загородные кабаки?
— О, Господи!.. Я не понимаю, что тебе от меня нужно? И как тебе не стыдно так оскорблять мать?.. Рогожин помогает мне, потому что любит тебя, имеет на тебя виды…