Попутный ветер и отличная погода сократили плавание от Саутгемптона до Франции до трех дней. Однако Ранд не спешил добраться до своих новых владений, хотя король Генрих проявлял явное нетерпение, стремясь как можно скорее проложить своим войскам путь в самое сердце Франции.

"Что ж, если мне суждено стать бароном Буа-Лонга, - покоряясь судьбе, размышлял Энгуиранд Фицмарк, - я постараюсь сначала завоевать доверие и любовь его жителей".

Неожиданно за его спиной послышался чей-то стон. Ранд оглянулся: с зеленовато-бледным лицом к нему, пошатываясь, приближался Джек Кейд, оруженосец рыцаря.

- Никогда не смогу привыкнуть к этим чертовым морским путешествиям, хмуро проворчал он. - Хвала Святому Георгию, еще до захода солнца я, наконец, ступлю на твердую землю, а потом с наслаждением лягу в мягкую постель и... если повезет, подо мной окажется женщина.

Ранд рассмеялся.

- Женщины! Ты используешь их слишком легкомысленно.

- А вы вообще не используете их, мой господин, - не остался в долгу оруженосец.

- Я считаю, что женщин нужно защищать и почитать.

Джек громко рыгнул, поморщился и поскреб небритую щеку.

- Клянусь, господин, не представляю, как вам удается подавить зов плоти?!

- Это часть рыцарской дисциплины.

- Упаси меня Бог стать рыцарем! Золотые шпоры вряд ли принесут мне утешение.

Ранд всегда с большой теплотой относился к своему верному оруженосцу. На забавной физиономии Джека особенно выделялись веселые живые глаза, в которых светился здоровый житейский юмор. Это был человек, прочно стоящий на земле, счастливо избавленный от всех обязательств, которыми так опутан рыцарь.