— И вы позволите мне фотографировать? — Мой голос забряцал на самой высокой, мучительно-надрывной ноте. Чуть выше — и получился бы визг. — Ваш замок и ваш остров? Любой уголок и любую частную подробность?

Ангел-city кивнул. Я не верила своим ушам.

— Фотографии попадут в «Наклонную плоскость». Все до одной…

— Значит, так тому и быть. — Гарланд казался спокойным, почти равнодушным. — Вы платите свою цену, я — свою. За одно и то же удовольствие…

Нет, удовольствия были разные, но возразить я не успела. Черные глаза ангела вдруг яростно блеснули, опаляя плоть на расстоянии:

— Так наша сделка состоится, мисс Шеритон?

Я опустила ресницы.

— Да.

До меня долетел выразительный смешок, который оказался слишком ощутимым для надорванных нервов. А после мир опрокинулся. Я думала, что знаю о поцелуях все, а оказалось — ничего. Не представляла, что мужской рот может оказаться таким алчущим и ненасытным.

Гарланд сначала осторожно несколько раз поцеловал уголки моих стиснутых губ, словно пробуя их на вкус. На мгновение оторвался, а после вновь с утроенной силой обрушился на мой рот, сокрушая и подчиняя, заставляя губы раскрыться. Его уста, беспощадные и сладострастные, жаждали изведать мою плоть, они вбирали ее сладость, познавали ее шелковистость. Мое прерывистое дыхание смешалось с жарким дыханием ангела, и я уже не понимала, падаю ли я или взлетаю…

А когда очнулась, то в руках у меня находился фотоаппарат, а черного ангела в комнате уже не было. В губах пульсировал жар. И это были не мои губы. Чужие уста, припухшие и багровые, принадлежали распутнице, которая мне совсем незнакома.

Увлажнившиеся глаза устремились на «Никсон». Господи, я заплатила за него собой!

Не слишком ли высока цена?