Разве ангелы могут искушать сильнее дьявола? Гм, получается, что могут… И противостоять тем ангельским соблазнам невозможно. Я тронулась с места, схватив «Никсон», — Ангел-city только кивнул, не препятствуя моим диким журналистским инстинктам.

В «Обители ангелов» оказалось много темных коридоров-лабиринтов, винтовых лестниц и готических арок. Мы прошли через все их таинства, чтобы очутиться в стеклянном коридоре, который неожиданно закончился… оранжереей, совещенной миллионом искусственных солнц.

Ор-хи-деи…

Матерь божья, сколько их тут было! Они цвели в горшках, каскадом свешивались с лиан и кряжистых ветвей, переплетались между собой, а некоторые стелились прямо под ноги…

Я стояла с открытым ртом, забыв про «Никсон», не в состоянии постигнуть обрушившуюся на меня красоту. Столь многообразную и ошеломляющую.

— Я вижу, вы удивлены, — произнес Стефан Гарланд, наслаждаясь эффектом.

Удивлена — это слабо сказано! Давно меня изумление так не било по голове. Я пребывала в глубоком нокауте. Не только от внезапной красоты орхидей, но и от самого факта, что Ангел-city увлекается их разведением. Bay! Вот это новость! Вот это подарок для читателей «Наклонной плоскости»!

— Э-э, сколько же тут всего орхидей? — Я, наконец, обрела дар речи.

— Вы хотели сказать, видов? — наклонил голову Стефан Гарланд — какая-то из свешивающихся орхидей с необычными неестественно-узкими и безумно длинными желто-зелеными лепестками, покрытая чем-то, смахивающим на бородавки, и до дрожи похожая на паука, пыталась примоститься у него на голове.

Я передернула плечами. На них тут же упали какие-то листья с цветами, и запахло чем-то остро-сладким.

— Орхидей у меня — всего ничего. Приблизительно тысяча видов. А если быть точным, 992, — продолжал Ангел-city. — И удивляться здесь нечему, — добавил он, заметив, что мой рот снова приоткрылся. — На земле насчитывается до 30 тысяч видов орхидей. Так что моя коллекция, можно сказать, крохотная.