Резвятся мутанты-манкурты! Пора положить конец этому беспределу!

С другой стороны наступало время вечернего чая. Отменить эту процедуру Феликс не мог, ни при каких обстоятельствах.

Кружка бодрящего темного напитка — это святое. Цейлонский чай Феликс глушил кружками каждые два-три часа уже несколько десятилетий. С обязательной сигаретой «Ява».

Именно потому был всегда энергичен, деятелен и абсолютно здоров. Несмотря на свои семьдесят два года.

Он подождал пару минут и, круто развернувшись, направился на свою улицу. Но пошел не как обычно, решил сделать крюк, обойти стороной дачу Шагина. Почему-то не хотелось проходить под его окнами. Не хотелось и все тут!

— Что там опять? — недовольно спросила Дора, не отрывая взгляда от экрана старенького телевизора «Рекорд». Тоже с общей свалки, разумеется.

— Манкурты развлекаются, — буркнул Феликс.

Манкуртами или мутантами Куприн крестил направо и налево всех, кому меньше двадцати пяти. И был тысячу раз прав.

— Я им, мерзавцам, скоро устрою! — мрачно пообещал Феликс.

— Я приглашаю вас на прогулку!

Упругие сосновые шишки одна за другой с гулким стуком бились в стекло окна дачного кабинета, падали вниз на капот и крышу старенькой «Оки». Сидевший до того в глубокой задумчивости, почти в прострации, в каком-то тупом оцепенении, Валера Шагин от неожиданности вздрогнул и быстро выглянул в окно.

На улице перед домом прямо под его окном в ослепительном свете утреннего солнца стояла весело смеющаяся Маша.

Казалось, она сама излучает солнце, светится изнутри.

— Я приглашаю вас на прогулку!

Валера засуетился, сунул зачем-то в зубы трубку, потом положил обратно на стол и, шлепая по лестнице старыми тапочками, спустился вниз. Вышел по двор.

Пока шел до калитки, успел согнать с лица глуповатую улыбку, которая неизменно появлялась на его лице при виде Машеньки. Он это знал. Боролся с этой идиотской улыбкой, мобилизую всю силу воли. И постоянно терпел поражения.