Кусочки извивающейся плоти Носорогов все еще аккуратно упакованы в баночки из-под детского питания. Я беру один кусок, проталкиваю его между распухших окровавленных губ Бэрронса и закрываю ему рот. Комочек плоти выползает наружу через рваный порез на его шее, и я захожусь в безмолвном крике.

Я не в состоянии думать связно. Мною руководят паника и горе. Бэрронс сказал бы: «Бесполезные эмоции, мисс Лейн. Будьте выше них. Перестаньте хныкать и действуйте». Ну вот, он опять со мной разговаривает.

Есть ли на свете что-то такое, чего бы я не сделала ради него? Нет, даже если это будет нечто совершенно отвратительное и варварское. Ведь он — Бэрронс. И я снова хочу видеть его живым и невредимым.

Прежде, чем перерезать Бэрронсу горло, Риодан распорол ему живот. Я осторожно раздвигаю края раны на животе и укладываю мясо Невидимых прямо в разрезанный желудок. Оно выползает наружу. Я раздумываю над тем, не зашить ли мне желудок, чтобы тело было вынуждено переварить плоть Темного эльфа, и сработает ли это, но у меня нет под рукой ни нитки с иголкой, ни прочих средств для починки его растерзанной плоти.

Я пытаюсь вложить его внутренности обратно в тело в каком-то подобии нужного порядка, смутно осознавая, что даже для меня это слишком ненормально и совсем безумно.

Однажды он сказал: «Заберись внутрь меня и посмотри, как далеко ты сможешь зайти». Держа руки на его селезенке, я думаю: «Вот я и здесь. Только уже слишком поздно».

Я использую недавно освоенный Глас и приказываю ему встать. Однажды он сказал мне, что у ученика и учителя вырабатывается иммунитет друг к другу. Я чувствую облегчение, потому как испугалась, что Глас может создать зомби — ожившего покойника.

С помощью палки я раскрываю его рот, разрезаю себе запястье и вливаю в него свою кровь. Мне приходится сделать глубокий надрез, чтобы появилось достаточно много крови, а потом я вновь и вновь разрезаю запястье, так как мои раны быстро заживают. Но эти вливания только еще больше запачкали его в крови.