— Сейчас, полагаю, тебе стало гораздо лучше. — Он, шатаясь, встал и протянул ей руку. — Идем умываться.

К изумлению Эммы, не было ни шлепков, ни щипков, ни оплеух. Когда на них обоих полилась из душа вода, он даже начал петь про каких-то пьяных моряков, и Эмма сразу забыла о случившемся.

Потом Брайан, нетвердо держась на ногах, отвел ее в спальню, уложил в постель, сам растянулся у изголовья кровати и тут же уснул.

Эмма осторожно вылезла из-под одеяла, села рядом и, набравшись мужества, поцеловала его в щеку. Влюбленная первый раз в жизни, она сунула Чарли под руку отцу и тихо легла спать.

А через несколько дней после свадьбы приехала машина, и два человека снесли в нее вещи. Брайан поцеловал дочь и обещал привезти подарок. Девочка молча смотрела, как он уехал — из дома и из ее жизни. Она не верила, что папа вернется, даже когда слышала по телефону его голос. Бев говорила, что он в Америке, где девушки плачут, стоит им только увидеть Брайана, и все раскупают его пластинки.

Но в доме почти не звучала музыка, и Бев иногда плакала. Слезы мамы всегда сопровождались подзатыльниками и оплеухами, но Бев так и не ударила ее, даже в ту ночь, когда рабочие ушли и Эмма осталась с ней совершенно одна.

День за днем Эмма залезала на подоконник вместе с Чарли и ждала. Она любила представлять, как на дорожку сворачивает машина, открывается дверца, и выходит ее папа.

Но машина все не приезжала. Значит, она не приедет уже никогда. Папа бросил ее, потому что не любит, она слишком глупая, и от нее одни заботы. Бев тоже уедет, оставит Эмму одну в большом доме. Тогда здесь сразу появится мама.

«Что происходит с девочкой?» — думала Бев. Ребенок часами сидит на подоконнике, неподвижно, терпеливо, как старушка, играет только с обтрепанной собакой, почти ничего не просит.

Эмма вошла в их жизнь месяц назад, но Бев еще не определилась в своих чувствах.