
— Рассказывай, Вера, — велел полковник.
— Я пришла, а он сидит возле двери, — глухо и отстранение сказала Верка. — А я его полгода не видела, клянусь. Но все равно эта сука, Анна Ивановна, и вообще все соседи знают, что он ко мне ходил. Виктор Николаевич, я…
В голосе Верки опять забулькали слезы.
— Угрожал? — перебил ее Измайлов.
Однако у Верки совершенно несвоевременно начал проясняться взгляд.
— Виктор Николаевич, так вы загипсованный, вы на больничном? Вы не работаете? Ой, я несчастная, ой, невезучая, — снова заголосила она.
— Молчать, — гаркнул Измайлов, — отвечать на вопрос: угрожал?
— Нет, — надсадным шепотом сообщила Верка. — Никому он грозить не может. Уже. Мертвый он.
Профессионалы от дилетантов отличаются скоростью протекания реакции соединения со своим делом. Верка еще недопроизнесла «мертвый», а Бориса Юрьева и Сергея Волкова уже не было в квартире.
«Так, — подумала я, — это тянет на анекдот. Сейчас Измайлов спасет Верку, и она в него тоже влюбится. Что мой хулиган по сравнению с ее мертвецом. Ничего-то мне в жизни легко не дается, даже полковник со сломанной конечностью». И вдруг сквозь эту навязчивую чушь пробился смысл Веркиных фраз. В нашем подъезде, возле ее двери, восседает труп. Настоящий? Черт, да какой же еще? «Слава Богу, я отправила ребенка к родителям», — сработал во мне материнский инстинкт. Рефлекторно я плюхнулась в кресло рядом с Веркой, обняла ее за плечи и тихо спросила: «Страшно было, когда нашла?» Верка не вздрогнула, а дернулась.
