Вообразив, как Анна Ивановна может «воспользоваться случаем», я энергично закивала, соглашаясь с Веркиными худшими опасениями.

— Я вспомнила Виктора Николаевича, — подобралась к известному мне финалу Верка. — Как я Боженьку молила, чтобы мент дома оказался. И ведь не оставил Он меня, безвинную.

— А какой толк от полковника? — поинтересовалась я.

— Виктор Николаевич меня десять лет как облупленную знает. Разве он Анну Ивановну станет слушать? Тем более, он начальник над теми, кто расследует убийства. Большой начальник, не сомневайся. В таких ситуациях и с уборщицей из милиции знакомство водить — удача. А тут самый главный — сосед. Повезло.

Несколько обескураженная Веркиными рассуждениями о пользе соседства с Измайловым, я вынуждена была обуздать свой сарказм. В конце концов, не я наткнулась возле своей двери на труп должника и бывшего любовника.

— Вер, а тебе его хоть чуточку жалко? Приятеля твоего? Он тебя обворовал, бросил, но…

— Себя мне жалко, — жестко и быстро ответствовала Верка. — Дверь от засохшей крови час отмывать придется. И когда неприятности от мужиков прекратятся? Когда кто-то и мне скажет: «Веруня, ты женщина, ты не дойная корова»? Да я такого озолочу. Эх, Полина, скорее бы климакс, что ли.

В комнату неслышно вошел Борис Юрьев.

— Пройдемте к полковнику, Вера Алексеевна. Только сразу вас предупреждаю: позже не вздумайте надоедать полковнику, так сказать, по-соседски. Представьте себе, что вы забыли его адрес. Иначе ваши действия могут быть истолкованы самым невыгодным для вас образом.

«Вот тебе и „повезло“, — подумала я сочувственно. Верка, будто ее на казнь уводили, обернулась ко мне: „Поль, прости, если что не так“. У меня слезы навернулись. Бесчувственный Юрьев довольно бесцеремонно подтолкнул ее к выходу.