Грейси совсем стушевалась. Ее вдруг осенило, что ее хлопчатобумажное платьице должно смотреться совершенно несообразно в такой роскошной обстановке. Не удивительно, что его секретарша смотрела на нее с таким змеиным пренебрежением. Пожалуй, ей не следовало поддаваться невольному порыву зайти сюда с ходу. Может быть, надо было принарядиться для такого визита. Разве можно надеяться завоевать чьи-то симпатии в хлопчатобумажном платье в цветочек?

Когда он указал ей на стул напротив его стола, она села с чувством облегчения. Под защитой стула она чувствовала себя, по крайней мере, не как микроб, хладнокровно рассматриваемый не очень любопытствующим ученым. Интересно, всегда ли он производит такое впечатление на женщин? Ей представилось, что, если бы они встретились при иных обстоятельствах, он, возможно, задержал бы на ней свои взгляд на несколько секунд и затем выбросил бы ее из головы. Грейси почувствовала быстрый приступ необъяснимой боли, которую она спрятала за холодным вежливым выражением лица.

– Так вы, значит, сестра Дженифер, – не спеша сказал он. В его голосе прозвучала нотка любопытства, которая Грейси не понравилась.

– Да, – ответила она ничего не выражавшим тоном. – Я приехала сюда из больницы. Она очень волнуется из-за происшествия.

– И правильно делает. Посвятила ли она вас во все неприятные подробности?

– Разумеется, посвятила! – выпалила Грейси, забыв о том, что ей надо вести себя как можно лучше – ведь она явилась сюда прежде всего затем, чтобы просить этого человека о снисхождении. Но он ее вывел из себя. Все в нем действовало ей на нервы, ставило в неудобное положение, и она чувствовала себя как провинившийся школьник.

Он поднял одну бровь, но выражение на лице не изменилось.

– Значит, вы знаете, что машина не была застрахована на ее имя.

– Да.